Из #ДАП (утро 22.01.2015)

Вчера все дружно попрощались в блогах, тви и фейсбуках с #ДАП, тем не менее, судя по официальной информации штаба АТО и МО Украины еще какое-то количество бойцов продолжает оставаться на территории аэропорта (но не в новом терминале, разумеется).

 

В штабе АТО не подтвердили информацию об отходе украинских военных из аэропорта Донецка
22.01.2015, 09:18
В целом ситуация в зоне АТО остается напряженной
По состоянию на 6:00 четверга в донецком аэропорту продолжались боевые действия, сообщил пресс-офицер антитеррористической операции Леонид Матюхин.
“Я располагаю информацией только по состоянию на 6:00 четверга. Согласно ей, в аэропорту продолжаются бои”, – цитирует Матюхина Интерфакс-Украина.
При этом он отметил, что в целом ситуация в зоне АТО остается напряженной, хотя пророссийские боевики снизили количество обстрелов позиций украинских военнослужащих.
“В целом ситуация в зоне АТО остается напряженной. С 18:00 вчерашнего вечера ситуация имела тенденцию к стабилизации, отмечалось снижение количества обстрелов со стороны боевиков”, – рассказал Матюхин.
По словам пресс-офицера, из реактивных систем залпового огня НВФ обстреляли позиции украинских войск вблизи н.п. Нижнее, Авдеевка, Николаевка, Карловка, Троицкое, Малоорловка и дважды – Крымское, из стрелкового оружия, минометов и гранатометов четыре раза за ночь – Станицу Луганскую, дважды – Марьинку, трижды – Счастье, а также Новотошковское, Кряковку, Опытное, Попасное, Чернухино, Новоградское.
Говоря о Мариупольском направлении, Матюхин отметил, что после активизации днем, начиная с 17:00, боевики огонь не открывали.
“По сравнению с тем, что до 18:00 было свыше 70 обстрелов, то за ночь было зафиксировано около 30”, – подчеркнул Матюхин.
При этом, как сообщает штаб АТО в Facebook, местами наибольшей напряженности, как и раньше, остаются районы Донецкого аэропорта и 29 и 31 блокпостов.
Ранее информацию о том, что украинские военнослужащие оставили Донецкий аэропорт распространили волонтеры и журналист. Позже ее подтвердили в батальоне Азов.

МО Украины: на территории #ДАП еще остаются украинские бойцы:

Бойцы АТО продолжают контролировать часть зданий и территорий в районе аэропорта Донецка – Минобороны
22.01.2015 09:34
По состоянию на 9:00 утра 22 января ожесточенные бои вокруг аэропорта города Донецк продолжаются, часть зданий и часть территории аэропорта остается под контролем украинских военнослужащих, сообщили в Минобороны Украины.
В среду 20 военнослужащих Вооруженных сил Украины вышли с боями с территории терминалов, поскольку их позиции были разрушены и простреливались прямой наводкой.
Ранее в четверг в штабе АТО сообщили, что по состоянию на 6:00 четверга в донецком аэропорту продолжались боевые действия.
Как сообщалось, информацию о том, что украинские военнослужащие оставили Донецкий аэропортраспространили волонтеры и журналист. Позже ее подтвердили в батальоне Азов.
Новое Время

О потерях (погибшие, раненые, попавшие в плен) “киборгов” в #ДАП. Ноу комментс.

16 украинских бойцов попали в плен, 6 погибло в аэропорту, 19 ранены — Генштаб
09:30 22.01.2015
16 украинских военнослужащих попали в плен в террористам. Об этом InfoResist сообщил спикер Генерального штаба Владислав Селезнев.
«16 военнослужащих получили ранения и попали в плен террористам. На данных момент ведутся работу по их освобождению», — сообщил Селезнев.
Также он добавил, что на данный момент известно про гибель 6 бойцов и 19 раненых в боях за Донецкий аэропорт.
Напомни, как сообщалось ранее, киборги отошли из здания нового терминала донецкого аэропорта.

 

Информация военных и штаба АТО подтверждают местные жители, сообщавшие сегодня утром об обстрелах со стороны Донецка территории #ДАП. Если так никого не осталось, если #ДАП целиком контролируют попочленцы, то зачем стрелять по территории аэропорта? Ну, мы все в курсе, что попочленцы существа неадекватные, но не да такой же степени… там помнится только Моторола один такой уйобок.

Мир без Путина @nixer79 · 3 часа назад
@vasyamakeevskiy Повторили то же самое: 20 в ДАП, следом 40 шт вдаль – на Пески или Авдеевку.

Мир без Путина @nixer79 · 3 часа назад
@vasyamakeevskiy Еще залп. Упало в р-не аэропорт. И еще один полный, далеко ушел. Опять поменяли позицию вернулись к Греково.

Мир без Путина @nixer79 · 2 часа назад
@vasyamakeevskiy Опять лупанули, похоже двойным. Принял АП/Путиловка.

 

В общем на 9.00 утра бои в районе #ДАП продолжались. Еще какое-то количество бойцов ВСУ все еще ТАМ.

Парней нужно выводить, делать в #ДАП видимо уже нечего. Но сделать это будет сложно. Во-первых постоянные обстрелы со стороны рашистов, во-вторых с парнями, скорее всего, нет связи :-/

Advertisements

Из #ДАП (updated)

Донецкий аэропорт уже считается потерянным, однако далеко не все киборги из него выведены (информация на конец 21 января – начало 22 января). Оставшиеся очаги сопротивления:

 

Спецназ все еще там:

20150122_ДАП_оставшие очаги сопротивления_1.jpg
кликабельно. via.

20150122_ДАП_оставшие очаги сопротивления_2.PNG
via

Такие вот дела. Дай бог, чтобы ребят смогли вывести без потерь. Или у ГШ ВСУ другие планы?

 

Дополнено.
1) Самое интересное, что пресс-служба АТО на НЕ признает сдачу донецкого аэропорта (вернее не может ни подтвердить, ни опровергнуть информацию о сдаче ДАП). Это выглядит довольно странно, если не сказать глупо, — аэропорт фактически потерян, большая часть его контролируется НВФ рашистов, хотя вроде бы есть отдельные очаги сопротивления (см. выше). Что еще хуже, аэропорт потерян уже и морально — в блогах самых читаемых в Украине журналистов и общественных деятелей (Ю. Бутусов и другие) аэропорт уже не наш. В блогах аэропорт уже покинут. Этим активно пользуется рашкинская пропаганды (LIE NEWS, РТ etc.), а колорадские трупоеды, то есть я хотел сказать “российские потребители медиа-контента”, празднуют победу, смакуя фотографии тел погибших воинов и мирных жителей, и видеозаписи с издевательствами над пленными украинскими бойцами. Ну ок, пусть празднуют. Как по мне, то колорадская “победа в ДАП” явно пиррова (аэропорт почти сравняли с землей, уничтожено за все время обороны (> 230 сут.) порядка батальона (500-600 чел., а то и больше) колорадов ДНР и российских военных).

2) Мы следим за боевыми действиями. Да, мы волнуемся за наших воинов. Многое нам непонятно. Остались или нет украинские бойцы на территории аэропорта? Кто-то там еще держит оборону? Действительно ли там там еще работает разведка, и обороняют метеовышку и пожарную станцию? Будет ли отдан приказ оставшимся бойцам на выход из аэропорта от военного командования? Вопросы еще остаются. Ответы на большинство из них мы получим уже после войны, причем в основном по объективным причинам (военная тайна, например).
Кстати, насчет “спецназа, который все еще обороняется на территории ДАП” (см. верхний скриншот). Тви-юзер @banderenko сомневается в его существовании. В самом деле — на территории ДАП тотально глушат мобильную и радиосвязь, тогда как, спрашивается, некий спецназовец “Андрей Донецкий” регулярно выкладывает “отчеты из ДАП” ?

В общем нужно более внимательно работать с информацией, появляющейся в сети / реале, и стараться отделять реальные факты от слухов, домыслов и откровенных фантазий. К сожалению от этого никто не застрахован. Даже я неоднократно попадался на откровенные вбросы. Причем попадался обычно по очень простой причине — отсутствие или недостаточное количество информации о происходящем. А когда вообще никакой информации нет, то невольно начинаешь учитывать и откровенно сомнительную информацию. Безусловно, это неправильный подход. Любое событие, в идеале, необходимо проверять данными от, как минимум, двух-трех независимых друг от друга источников. Медиа-материалы (фото, видео, аудио) очень желательны. Но, к сожалению, не всегда такая возможность имеется.

О Героях Украины

О Героях Украины:

Президент присвоил звание Героя Украины Александру Петраковскому, а также посмертно Сергею Кривоносову и Дмитрию Майбороде
06.12.14 18:24
Президент Петр Порошенко присвоил звание Герой Украины военнослужащим Александру Петракивскому, а также посмертно – Сергею Кривоносову и Дмитрию Майбороде.
Как говорится в сообщении, Кривоносов возглавлял сводное подразделение ротной тактической группы, которая охраняла государственную границу с Россией в районе населенного пункта Дьяково Донецкой области. Майор 79-й отдельной аэромобильной бригады Вооруженных сил погиб 4 августа во время обстрела из системы “Град” позиций украинских военных. Он прикрыл собой подчиненных, когда ракета попала в блиндаж, и тем самым спас им жизнь.
Майборода как командир экипажа самолета АН-26 с мая по июль 2014 года выполнил 35 боевых вылетов для перевозки военных, вооружения, материально-технических средств в зону АТО, проводил эвакуацию раненых и больных. Майор Майборода погиб 14 июля в Краснодонском районе Луганской области, когда его самолет подбили ракетой “воздух-воздух”. “Он до последнего пытался управлять воздушным судном, что позволило остальным членам экипажа эвакуироваться”, – говорится в сообщении.
Майор Петракивский возглавляет группу специального назначения оперативного командования “Север” Вооруженных сил. 20 июля группа военных под его руководством обеспечивала прохождение колонны техники ВСУ и сил добровольческого батальона “Айдар” к аэропорту Луганска. Группа попала в засаду. В ходе боя Петракивский получил тяжелое ранение в голову, но продолжал руководить действиями группы и выносил раненых в безопасное место. В результате была обеспечена передислокация колонны техники, сообщили в пресс-службе.

 

Послесловие Ю. Бутусова:

Майор 8-го полка спецназ Александр Петраковский указом президента Украины удостоен звания Герой Украины. (…)
Так получилось, что Саша является одним из подопечных “Цензор.Нет”.
Надо сказать, что руководство Генштаба и Министерство обороны очень по-человечески отнеслось к ситуации. Спасибо, что поддержали представление. Надеюсь, что эта награда поможет Саше поскорее вернуться к нам. К сожалению, с июля Саша не выходит из комы после ранения полученного в тяжелом бою… Сразу после ранения в голову он вывел группу из боя и…
Мы написали о его тяжелейшем ранении, и многие читатели перевели на счет семьи Саши весьма серьезную помощь. А один из наших читателей попросил меня организовать лечение Саши в Израиле – и в результате этот уважаемый человек полностью оплатил трехмесячный реабилитационный курс и операцию, которую компания “High medical group” организовала в клинике “Реут”.
У Саши военная семья, а папа – Петр Станиславович, полковник спецназа в запасе. Маленькая дочь ждет Сашу дома. Петраковские посменно все время рядом с Сашей за рубежом. Рядом с ними также находятся израильские волонтеры.
Помогают все, чем могут. Деньги нужны до сих пор – потому что реабилитация долгая, а семья Саши не может работать.
Саша отчаянно борется за жизнь. Фотографии выкладывать не буду. Петр Станиславович говорит, что видит явные улучшения, доволен организацией лечения. Но ситуация по-прежнему тяжелая, и любая поддержка, любая молитва, любое доброе слово может стать той соломинкой, которая позволит майору Петраковскому снова победить.
Давай, Саша, борись, мы тебя помним и верим в тебя.
С днем Вооруженных сил Украины – это твой день, Герой…

Капитан Дан Колесник, спецназ ВС Украины

Из истории спецназа ВС Украины. Интересное интервью опубликовано на цензор.нет:

 

Капитан Дан Колесник: “Самый тяжелый бой 140-го Центра Сил Специальных Операций”

27.11.2014 
140-й центр сил специальных операций – одна из лучших частей вооруженных сил Украины. Качественная селекция личного состава, на основе 8-го полка армейского спецназа [спецназ ГУР МО Украины — авт. блога], неоднократные командировки в горячие точки за рубежом – Ирак, Афганистан.

“Цензор.НЕТ” уже писал однажды о подвиге бойцов 140-го центра.

Ребятам из центра не нужна публичность – к ним приковано пристальное внимание российских спецслужб, а 140-й центр в ходе АТО выполнял специальные задачи на всех участках фронта и в глубоком тылу противника. О большинстве этих задач рассказать нельзя. Но сотрудники центра согласились мне помочь в работе над статьей о проблемах боевого применения спецназа в ходе АТО.

“Цензор.НЕТ” записал интервью с одним из лучших командиров групп украинского спецназа – капитаном Даном Колесником. Дан – блестяще образованный офицер, и его четко выверенные фразы почти не требовали редактирования. Он рассказал о самом тяжелом бое 140-го центра, и провел грамотный и детальный разбор этой трагичной истории. Вот что такое войсковая разведка, задачи которой выполняет спецназ, вот что значит отсутствие “брони”, артиллерийской и авиационной поддержки. Так случилось, что в тот день, когда я приехал в харьковский военный госпиталь, Дан доставил туда одного из своих бойцов, за жизнь которого отчаянно боролся он сам и врачи…

Это первое интервью офицера 140-го центра в средствах массовой информации.

2014_капитан ВСУ Д. Колесник.jpg

 

“Это произошло 24 июля. Я получил задачу провести поиск противника в районе Первомайска в дневное время. Точной разведывательной информацией мы не были обеспечены. По сути это была разведка боем. Риск прямого внезапного огневого контакта в районе был очень велик, поскольку Первомайск оборонялся крупными силами противника. Ближайший наш блок-пост, который держали наши товарищи из “Омеги”, находился от нас примерно в 12 километрах. Мы не могли рассчитывать на артиллерийскую поддержку – это был наш большой минус. Мне была придана группа поддержки в случае контакта и обеспечения эвакуации – в составе одного БТР-80 и одного небронированного грузового “Урала”, в кузове которого был установлен пулемет ДШК. Учитывая обстановку, этот состав был недостаточным для выполнения поставленной задачи. На самом деле, в районе требовалось провести доразведку прежде всего с помощью авиационной и агентурной разведки. Но поскольку информации не было, а в этом районе планировались дальнейшие операции наших войск, мы понимали, что задачу необходимо выполнить теми силами, которые нам выделили. На войне не всегда можно сделать по плану, потому что фактор времени зачастую является ключевым. Риск был велик, но это требовали интересы дела – если бы разведку не провели мы, то другие части могли завтра выйти на маршрут и попасть в засаду.

В районе было довольно интенсивное передвижение гражданского населения. Однако нам удавалось передвигаться по “зеленке” и обеспечивать полную скрытность. Примерно в 4 километрах от Первомайска мы вышли к мосту через железнодорожный переезд. Под мостом стоял одинокий микроавтобус. Мы обратили внимание, что у него не было номеров – обычный мирный человек вряд ли будет ездить на машине без номеров. К мосту примыкал лес, здесь была удобная транспортная развязка. Это было оптимальное место для оборудования опорного пункта, для организации блок-поста или засады противника. Казалось, что противник должен быть здесь, и тем не менее никаких признаков мы не могли обнаружить. Если бы у нас был беспилотник? Если бы у нас были беспилотники, космическая разведка, авиационная разведка, радиоэлектронная разведка, агентурная разведка, то мы бы туда не ходили, да и много куда еще не ходили. Но идет война, и мы обязаны решать задачи теми силами, которые есть в нашем распоряжении. Через мост шло движение гражданского транспорта. Вокруг подозрительного микроавтобуса – никакого движения. Очевидно было, что его хозяева где-то в лесу, и хотелось, чтобы они уже показались. Изредка какие-то машины проезжали в лес. Подходы к мосту были открытые, и при выдвижении к микровтобусу нас могли обнаружить. Мы наблюдали за обстановкой более полутора часов. Без изменений, все тихо. Я принял решение продвигаться вперед, поскольку наш отряд был обязан выполнить боевую задачу и обнаружить противника. Мы подошли к микроавтобусу. Он был пуст. Но внутри мы обнаружили бронежилет российского производства, пропуск “ДНР”, и девять переносных зенитно-ракетных комплексов. Это были террористы, и оставлять микроавтобус было нельзя. Я решил подождать хозяев машины. Мы рассредоточились – моя группа вокруг микроавтобуса, а группа прикрытия были за нами в лесопосадке. Бронегруппа находилась от нас в нескольких километрах. Я не планировал использовать их для боя, только для эвакуации. Поэтому в кузов “Урала” я посадил четырех наших бойцов – двух опытных, и двух резервистов, которые только прибыли на фронт и их надо было постепенно вводить в боевые условия. Я дал приказ – выдвигаться ко мне на помощь даже в случае боя – только по моей команде.

Спустя еще полтора часа к микроавтобусу все еще никто не вышел. Признаков вражеской активности не наблюдалось. Мимо нас прошло два человека и ездили машины, но нашу группу, которая лежала в 10 метрах от них они не обнаружили. Я подумал, что пора забирать машину покидать опасную зону. И в этот момент все начало развиваться стремительно.

Со стороны Первомайска под мост подъехала автомобильная колонна – две машины “жигули”, затем два автобуса “ПАЗ”, микроавтобус “Газель”, и джип. Мы залегли вокруг и рассредоточились. Они остановились от нас в 15 метрах, и оттуда начали выгружаться вооруженные террористы в форме “ДНР” и с “георгиевскими ленточками”. Они были хорошо экипированы. Мы видели, что каждый микроавтобус был и машина были полностью заняты вооруженными людьми – их было не менее 70-80 человек. Один из них вышел из передовой машины и с оружием наизготовку направился к микроавтобусу. Он должен был нас увидеть через мгновение. Это было целое подразделение. Как только они остановились и начали выгружаться, стало ясно, что нас обнаружат в следующую секунду, потому что мы были на открытой местности, без укрытий, нас было меньше. Противник также находился в невыгодной тактической обстановке – они стояли на дороге, и выгружались из машин, причем в каждом автобусе были открыты только одни двери, но через две минуты они бы выгрузились, рассредоточились, и тогда в невыгодной обстановке оказались бы мы – нас было гораздо меньше. У меня оставалось одно решение – дать бой, подавить сопротивление, и оторваться от противника.

Я дал команду, и две наших группы открыли огонь в упор. Мы распределили цели и накрыли все автобусы. Бронебойно-зажигательные пули с такой дистанции прошивали машины насквозь. Противник был ошеломлен, они стреляли в ответ, но неорганизованно, они успевали только выйти на дорогу, и их гасили одного за другим. Мы били прицельно, бросали гранаты, работали ВОГами. Я отстрелял три полных магазина. Наша группа прикрытия на фланге активно поддержала нас огнем. Дистанция была пистолетной, в прицел было видно глаза. Спустя 10 минут все было кончено. Все машины пылали, в них рвались боеприпасы, патроны, что-то свистело над головой, но прицельный огонь по нам вести было уже некому. Большинство террористов остались в автобусах, те, кто успел выскочить, убежать не смогли. Однако из леса, в который въезжали машины, начали выдвигаться новые группы вооруженных людей – очевидно, здесь на опушке находилась настоящая цель – базовый лагерь террористов. И они начали выдвигаться к месту боя. Мы под прикрытием группы прикрытия мы начали быстрый отход практически без помех. У нас не было потерь. Но когда мы отошли в ближайшую лесопосадку, произошло непоправимое.

По каким-то неизвестным причинам, вышла из строя наша дальняя радиосвязь, и я не мог сообщить об обстановке. Возможно, это были помехи, возможно, неисправность, к сожалению, проблема дальней закрытой цифровой радиосвязи на то время в наших войсках не была решена. В результате, командир группы поддержки не имел контакта, и не мог получить от меня команду на выдвижение. Но он отчетливо слышал звуки боя, и предположил, что мы попали в тяжелую ситуацию. Он принял решение ехать к нам на помощь, и оказать поддержку в эвакуации с места боя. Это было абсолютно верное решение, учитывая выход из строя связи, но… На войне не все идет по плану. Группа поддержки выдвинулась к месту боя и мы не могли сообщить, что нас уже нет на месте боя. Когда они вышли к мосту спустя примерно 20 минут, их встретил плотный огонь крупных сил противника, которые подтянулись из лесной базы. Мы были от них уже в 900 метрах, и по нам начал вести огонь миномет. А крупнокалиберные пулеметы, противотанковые гранатометы открыли огонь по группе поддрежки. Ребята приняли бой, и ответили их всех стволов – они начали отход только удостоверившись, что наших групп уже нет на месте боя, и начали уходить, продолжая прицельно бить по огневым точкам противника. Наибольший урон нашим бойцам нанесла группа снайперов, которая выдвинулась на мост, и заняла выгодную позицию, господствующую над местностью. Головной БТР подвергся массированному обстрелу – три колеса были в клочья разорваны, многократно прострелен корпус. Удивительно, но экипаж не пострадал. Оператора-наводчика спасло чудо – бронебойная пуля разбила триплекс, в который он смотрел, он пригнулся, опустил голову, и в этот момент в башню влетела граната из РПГ, и кумулятивная струя прожгла башню насквозь. Но небронированному “Уралу” досталось гораздо больше. Там были также прострелены все колеса, и вся машина был просто изрешечена. Она не взорвалась и не остановилась только благодаря чуду. Один из цилиндров оказался пробит пулей 12,7 мм, офицер, который вел машину, двигал ее стартером, а кабина напоминала решето, но его не задело. А вот ребята в кузове…

Мы встретили наши отходящие машины. Они еле ползли. Я поднялся в кузов – он был весь залит кровью. Все четверо моих товарищей получили тяжелые ранения. Мы приступили к оказанию первой помощи и эвакуации раненых товарищей. К сожалению, быстро довезти их до блок-поста не удалось. Из-за пробитых колес БТР заглох, “УРАЛ” также полностью вышел из строя, а до нашего блок-поста оставалось несколько километров. Наши побратимы из “Омеги” выслали к нам микроавтобус с какими-то отчаянными волонтерами, которые работали на передовой. Думаю, когда мы победим в войне, в каждой воинской части надо будет поставить памятник своим волонтерам – без помощи народа воевать было бы просто невозможно. Мне очень жаль, что я не знаю, как зовут этих прекрасных отчаянно смелых людей – надеюсь, они прочтут, и выйдут на связь. Там была девушка-медик. Раненым требовалась немедленная операция – нужно было доставить их в ближайший госпиталь. К сожалению, ближайший госпиталь, где их могли бы спасти, находился в Харькове, ничего ближе не было. Ни реанимационного вертолета, ни реанимобиля не было поблизости. Но даже обычный вертолет нам выслать не смогли – не оказалось готовых к взлету. Мы связались напрямую с вертолетчиками, и оказалось, что недалеко от нас пролетал по другому заданию один из экипажей. Как только они узнали, что мы в беде, вертолетчики мгновенно полетели к нам. Они сели на блок-посту. А мы ждали, пока к нам доедет машина.

У меня хорошая медицинская подготовка, а накануне я прошел в Киеве курс подготовки по программе “боец-спасатель”, и получил от волонтеров современные аптечки для подразделения. Я применил все свои знания для спасения жизней. Все четверо получили ранения грудной клетки – пули снайперов пробили легкое, а также были ранения в голову и другие части тел. Накануне на выдаче аптечек инструктор сказал мне – вот вам в комплект одна декомпрессионная игла, вряд ли у вас в группе в одном бою будет много бойцов с таким видом ранения, а вот оказалось, что так и произошло… Прежде всего надо определить признаки, кому следует оказать помощь прежде всего. Для этого следует обратить внимание на губы и ротовую полость, глаза. У двоих ребят глаза потемнели и отекли – это признаки повреждения мозга. Они погибли почти сразу – им было уже невозможно помочь. Одному из раненых оказали помощь – он сам сидел, был в сознании, и не был в критическом состоянии. Кровь быстро остановили, говорили с ним. Я сосредоточился на помощи второму – он был очень тяжелый. Засунул палец во входное отверстие на груди – пневомторакс. Легкие пробиты, дыхание перекрыто – ввел иглу, дыхание восстановилось. Остановили кровь, стабилизировали. Приехали волонтеры, раненых погрузили в машину, доставили к вертолету, взлетели. Уже когда летели в вертолете из-за перепада давления произошел шок, остановка сердца. Откачивали 10 минут – массаж сердца, искусственное дыхание. Запустили вручную, стабилизировали. Мы держали его 4 часа – это была непрерывная работа. Руки дрожали… И вот в Харьков прилетели. Мы сообщили, что везем двоих раненых, но нам прислали только один реанимобиль. Потом приехал второй. Самого тяжело раненого товарища отвезли в госпиталь, мы вздохнули. Другой наш товарищ сидел сам в вертолете, мы вынесли его, посадили. Но когда наконец приехал реанимобиль и за ним, он вдруг… упал. Умер. Оказалось – пуля пробила плечо, изменила траекторию, задела легкое, позвоночник. Небольшое входное отверстие, а внутри – беда. Произошло внутреннее кровоизлияние. Все это время пока мы летели, офицер истекал кровью. Ему было ужасно больно, по характеру ранения, но он видел, как мы откачиваем другого воина, и держался мужественно, не издал ни звука. Ему нельзя было запустить сердце – кровь почти вся вытекла… В полевых условиях ему ничем нельзя было помочь. Когда мы приехали в госпиталь, нам сообщили – погиб и тот, кого мы с таким трудом доставили. Основная причина – также огромная кровопотеря…

В этом бою пали смертью храбрых великолепные воины – Василий Кобернюк, Тарас Якимчук, Андрей Чабан, Владимир Черкасов. Я хочу, чтобы их близкие знали об их подвиге, о том, что они погибли смертью героев, и враг дорого заплатил за их гибель.

Анализируя этот боевой эпизод, считаю, что применять подразделения спецназ, предназначенные для операций в глубоком тылу противника в качестве войсковой разведки переднего края обороны противника – неоправданно. Такие операции следует осуществлять только с проведением агентурной разведки, при обязательной поддержке бронетехники и артиллерии, способной работать немедленно по заявке. Нам надо воевать огнем и маневром, чтобы было как можно больше профессионализма, и как можно меньше необходимости жертвовать собой. Для этого необходимо качество планирования боевых операций. К сожалению, наше подразделение привлекали и к другим непрофильным операциям – например, нам, подразделению специальных операций, однажды поставили контрразведывательные задачи в ближнем тылу. Острейшей проблемой является невнимание к организации эвакуации раненых, отсутствие передовых полевых госпиталей, отсутствие вертолетов для быстрой эвакуации, отсутствие реанимобилей в боевых порядках частей. Если бы наши раненые попали на операционный стол не спустя 4,5 часа, а в течение часа, то они бы остались в живых.

Я говорю с вами, потому что хочу, чтобы из наших ошибок были сделаны выводы, чтобы ошибки планирования исправлялись, и были правильно определены приоритеты в боевой подготовке, закупке оснащения, техники. Война не может быть без потерь, но результаты боев требуют анализа и серьезного разбора.

Следует отметить, что при проведении операций такого рода, для которых было подготовлено наше подразделение, за все время войны мы не понесли боевых потерь. Все наши безвозвратные потери пришлись на 24 июля. Это был самый тяжелый бой 140-го центра сил специальных операций”.

 

Но это не был самый тяжелый бой 140-го центра. 26 октября во время операции по прорыву окружения российских наемников вокруг 32-го блок-поста, в бою с отрядом российских наемников капитан Дан Колесник пал смертью храбрых. Он погиб как герой.

Им снова пришлось идти днем. Без бронегруппы. Без артиллерии. Она работать не могла – по условиям перемирия. Дан – человек чести, и он не мог отказаться от выполнения задачи, потому что надо было спасать своих товарищей. Он всегда был готов идти впереди, потому что считал, что командир должен быть примером для бойцов. Парни из 140-го плакали над его телом… У Дана осталась семья – жена и двое маленьких сыновей…

Я не успел согласовать это интервью с Даном. И если бы он был с нами, не раскрыл бы его имени. Но я решил написать все так, как есть. Чтобы близкие героя знали о том, как он сражался, чтобы сыновья гордились отцом, чтобы все знали, какой огромный вклад сделал 25 летний офицер спецназа в защиту Украины. Я хочу, чтобы Дан был представлен к самой высокой награде, которой он без сомнения достоин. Придет время, и мы сможем рассказать больше об этом замечательном и достойном гражданине Украины. Мысли и замечания Дана я использую в статье о проблемах боевого применения подразделений спецназ в ходе войны с Россией, и в других работах. Эти фото Дан прислал мне за неделю до своего последнего боя – здесь он с своими ребятами из 140-го центра. А еще у меня есть фото самого Дана – здесь он совсем молодой, после выпуска…

Это был настоящий мужчина и высокий профессионал своего дела.

Начальник Управления специальных операций Генерального штаба Сергей Кривонос так сказал о Дане:

“Дан был моим учеником в военной академии, под моим руководством он готовил дипломную работу. Это был один из лучших курсантов, которых я только видел. Организованный, трудоспособный, умеющий аналитически мыслить и принимать самостоятельные оригинальные решения. Прирожденный воин, который несмотря на свой возраст, за время войны приобрел заслуженный авторитет в частях специального назначения. Вечная память. Это офицер, которым Родина должна гордиться”.

Спасибо, Дан…

Юрий Бутусов

Снайпер, который начал битву за донецкий аэропорт

Помните я писал про солдата-снайпера, которому в Донецком аэропорту 26 мая никто не дал приказ стрелять, но он открыл огонь по российскому спецназу по своей инициативе, чтобы спасти от уничтожения наш вертолет, по которому целились наемники? http://censor.net.ua/…/snayiper_kotoryyi_nachal_bitvu_za_do…
Солдату, который прошел все битвы с апреля по сентябрь, и который на момент публикации в октябре оставался в том же солдатском звании и без единой награды? Его можно поздравить – награжден орденом “За мужество”. К этому ордену его представили, правда, еще в начале июля, и за это время он успел совершить еще кучу подвигов. Но дело сдвинулось только сейчас. Так что орден – это только начало. Спасибо, герой!
АПДЕЙТ: А после статьи на “Цензоре” подполковник-вертолетчик, пилот того самого МИ-8, в которого целились из “Иглы” 26 мая террористы, лично разыскал солдата и от всей души его поблагодарил! Эмоций было море! Алексей Титов утверждает, что больше, чем от ордена!) Да, в нашей армии зарождается настоящее боевое братство.

*  *  *

СНАЙПЕР, КОТОРЫЙ НАЧАЛ БИТВУ ЗА ДОНЕЦКИЙ АЭРОПОРТ

26.10.14 15:15

Сегодня “Цензор.Нет” выяснил, что первый выстрел по врагу в аэропорту сделал солдат-снайпер К. 3-го полка спецназ. Причем решение об открытии огня принял во многом благодаря своей собственной инициативе.

Этот боец находился на позиции в 200 метрах вблизи терминала, захваченного боевиками. На крыше отряды российского и кадыровского спецназа установили зенитную установку ЗУ-23, гранатомет АГС-17, они были оснащены гранатометами и одним переносным зенитно-ракетным комплексом “Игла”. В 10.00 истекло время ультиматума, который и.о. Верховного Главнокомандующего А.Турчинов поставил террористам. Однако стрельбы не было. 3-й полк спецназ развернулся на позициях, террористы отказывались покинуть терминал, при этом проводили лихорадочные приготовления к бою, и были готовы открыть огонь в любой момент. Над аэропортом на низкой высоте барражировали украинские истребители и вертолеты. Террористы сделали расчет на то, что украинское командование не посмеет отдать приказ вести бой в аэропорту стоимостью в 750 миллионов долларов, и наши войска покинут аэропорт без боя.

В 11.00 снайпер К. сделал доклад: “Вижу, на крыше терминала террорист наводит “Иглу” на наш самолет. Сейчас может быть пуск. Разрешите открыть огонь?”. Запрос пошел по команде наверх в штаб. Но вот штаб ответил: “Наблюдайте за обстановкой”. Шли секунды. Десятки украинских воинов наблюдали за обстановкой, но команды не было. Командир группы снайперов сказал: “Кто увидит у них полутораметровую трубу – это ПЗРК. Стреляйте”. Но в аэропорте до сих пор не было ни одного выстрела. Недавно над Славянском террористы безнаказанно сбили несколько наших боевых вертолетов, и могла произойти новая трагедия – МИ-24 бродовской бригады и МИГ-29 миргородской авиабригады шли на бреющем и могли получить зенитную ракету в упор. В руках террориста была “Игла”, и его первый выстрел стал бы роковым. А на позиции украинского спецназа были наведены десятки стволов россиян. Кто-то должен был решиться на первый выстрел. Бойцы видели как террористы заняли позиции и навели оружие на них, видели, как приближался вертолет и как в него целились. И солдат К. принял решение.

Снайпер нажал на спуск и два точных выстрела уничтожили кадыровского наемника из батальона “Восток”. Враг открыл по нашему спецназу ураганный огонь из десятков стволов. 3-й полк принял бой и дружно ответил. Сразу после начала боя по выявленным огневым точкам нанесла удар авиация – Турчинов разрешил наносить удары по любым объектам, потому что все гражданское население из аэропорта было эвакуировано.

Несколько ракетных залпов разнесли крышу нового терминала вместе со всеми огневыми точками, начали детонировать горы боеприпасов, которые свезли туда российские спецназовцы. Противник был уничтожен. С выстрела снайпера началось пятимесячное сражение за Донецкий аэропорт.

Солдат- снайпер К. находится в зоне АТО с самого начала войны, получил серьезное ранение. Он не отмечен государственными наградами за аэропорт, он по-прежнему в том же скромном и высоком солдатском звании. Хотя именно этот боец сделал первый выстрел. Впрочем, после сражения его разыскали пилоты и пригласили своего спасителя отметить это событие. Солдат выпил с ними – сок, потому что ничего крепче он не употребляет. Летчики и товарищи по оружию из 3-го полка оценили поступок бойца по заслугам.

Пока могу сказать о нем только одно: это человек богатырского роста, для него СВД – как игрушка!) Надо его чем-нибудь от имени народа отметить, контакты есть. А его история станет одной из многих #ИсторииВойны, о которых я напишу в отдельной книге, созданной на основе свидетельств украинских воинов и журналов боевых действий.

Буду обращаться к министру обороны Украины С.Полтораку с просьбой представить солдата-снайпера 3-го полка к званию Герой Украины. Также прошу наградить командира группы снайперов, который взял на себя ответственность за применение оружия. Прошу поддержать награждение достойного.

Юрий БУТУСОВ